- Первый вопрос Константину – если девушка захочет уйти из «-ВИА Гры», сколько она должна будет заплатить в качестве неустойки?
Константин Меладзе: У нас, кажется, год назад появился такой пункт в контракте, что если девушка в одностороннем порядке расторгает договор, то должна выплатить то ли пять, то ли десять миллионов долларов. Не помню точную цифру. Пока никто не выплачивал.
- Российский шоу-бизнес – это все-таки «шоу» или «бизнес»?
Константин Меладзе: У каждого свои пропорции. Для нас с Валерой первична музыка. А уж то, что она приносит деньги, и причем немалые, – это само собой получилось, мы за баблом не гонимся.
Валерий Меладзе: Мы, когда начинали, о деньгах вообще не думали.
- А о чем думали?
Константин Меладзе: Нам просто нравится наша работа. Я больше ничего не умею делать, только писать музыку и слова. Хотя периодически хочется все бросить. Работа-то нервная, кругом люди творческие, а человеческий материал не всегда чист и светел, иногда и в дерьмо наступаешь. Понятно, что хочется от всего избавиться. Но проходит пара дней, и я опять у станка.
Валерий Меладзе: Знаете, последнее время я убеждаюсь в мысли, что лишние вещи тяготят и мешают. Мужчине вообще нужно немного. Так что все остальное мы делаем ради женщин и детей. Ну и чтобы друг перед другом похвастаться. Раньше я вообще думал, что быть трудоголиком – это супер. У тебя бешеная работоспособность и такие же успехи. Но на самом деле сумасшествие это.
- Петр Авен в интервью GQ вспоминал слова Рокфеллера: «Дружба, основанная на бизнесе, лучше, чем бизнес, основанный на дружбе». С этой точки зрения родственная связь представляется утяжеленной версией дружбы. Вам родство никогда не мешало?
Константин Меладзе: Самые лучшие люди, самые надежные – это твои родные. Я -вообще всем советую – если есть такая возможность, привлекать к бизнесу людей из своей семьи.
- Помните, как вы заработали первые деньги?
Константин Меладзе: Конечно. Мы с Валерой учились в школе – я в восьмом классе, он в шестом. Рядом с нашим домом стояла какая-то старинная крепость, на территории которой велись раскопки. Там требовались рабочие руки – раскапывать холм, выискивать всякие керамические черепки. За три недели мы заработали 80 руб-лей. Отец еще добавил десять, мы купили б/у магнитофон «Нота». Проработал месяца полтора максимум, но мы столько музыки наслушались, что он себя окупил.
- Как сейчас зарабатываете? По регионам с концертами ездите?
Константин Меладзе: Валера ездит больше всех, если не считать «фабрикантов». Мы на гастролях зарабатываем 90% от общего числа доходов.
Валерий Меладзе: На самом деле каждый год набирается человек пять-шесть реально действующих артистов, которые активно гастролируют. Остальные зарабатывают заказниками и выступлениями по клубам. К тому же кроме концертов есть ведь еще и диски.
- Диски – это ведь совершенно несерьезно?
Валерий Меладзе: Это в нашей стране несерьезно.
Константин Меладзе: Хотя я тут посчитал – на авторских мы зарабатываем весьма и весьма недурные деньги.
- Насколько недурные?
Константин Меладзе: Ответ в цифрах чреват последствиями. Мы не в Америке живем, где каждый стремится обнародовать информацию о том, сколько он заработал. Зарабатываем.
- То есть закон об авторских правах действует? Хотя это уже не важно, интернет всех победит.
Валерий Меладзе: Мы к этому давно готовы и на интернет смотрим спокойно. Чем больше людей скачают наши песни, тем больше их придет на концерт.
- А есть еще какие-то статьи дохода? Реклама?
Валерий Меладзе: Реклама есть, но я не участвую. Никто еще не предложил такого гонорара, который бы заинтересовал. А за смешные деньги или рядом с каким-нибудь неинтересным продуктом свое лицо ставить не имеет никакого смысла.
- Какому продукту вы бы одолжили свое лицо?
Валерий Меладзе: Автомобилю. Часам. Впрочем, у меня другие источники – до недавнего времени был в совете директоров банка.
- Почему ушли?
Валерий Меладзе: Банально не хватает времени. Последнее время меня почти не бывает в Москве, постоянно в разъездах и нет возможности хотя бы быть в курсе дел. Банк и музыка оказались несовместимы.
- Я знаю, вы еще недвижимостью занимаетесь.
Валерий Меладзе: Ну да, строю. Точнее, я создал структуру, даю ей деньги, а они уже строят.
- Что строите – жилье, бизнес-центры?
И то и другое. Да тут нечего рассказывать на самом деле.
- Зачем вам это? Неужели Константин отбирает все деньги и нечем семью кормить?
Валерий Меладзе: (Смеется) Нет. Просто иногда кажется, что было бы неплохо применить себя в чем-то, кроме сцены.
- Вероятно, Валерию Меладзе общаться с чиновниками должно быть несколько проще, чем рядовому бизнесмену.
Валерий Меладзе: Известное имя, конечно, имеет определенное влияние. Но я убежден, что все должно быть по закону.
- На вас политика влияет?
Валерий Меладзе: Ужасно, когда гибнут люди, и для меня здесь нет врагов или друзей, победителей и проигравших. Я в этом случае на стороне жертв, людей, которые страдают, притом что не имеют к конфликту никакого отношения, в сердцах которых нет ненависти.
Константин Меладзе: На меня это влияет так же, как на любого нормального человека вне зависимости от национальности и окончания фамилии.
- Неужели трудностей не возникает?
Константин Меладзе: Мы не зависим от политики. Мы зависим только от публики.
- Сколько денег вам нужно для счастья?
Константин Меладзе: Сложно посчитать. Денег нужно столько, чтобы хватило на близких – детям на обучение, родителям на достойную жизнь. Столько, чтобы спокойно, свободно жить.
Валерий Меладзе: Я вам такой пример приведу. У меня есть свой большой бассейн. Но я с детьми все равно хожу плавать в спортзал – там веселее и детей тренеру можно доверить. Вот и получается, мы сначала все стремимся заиметь свой спортзал, свой бассейн, а только потом задаемся вопросом: «Зачем?»
Источник: gq.ru
http://mc.com.ua/article/celebrities/1834
